Форум Духовного управления буддистов Украины
 Помощь      Поиск      Пользователи


 Страниц (1): [1]   

> Описание: Методы боевой спецпропаганды
Смешной Администратор
Отправлено: 18 Августа, 2015 - 14:24:06
Post Id



Ветеран форума


Покинул форум
Сообщений всего: 172
Дата рег-ции: Июль 2014  




Хочу предложить очень актуальную на сегодня тему. Хочется услышать другие виды психоманипуляций, которые вы замечаете в нашем ( и не в нашем ) обществе.

В.Яковлев. Методы боевой спецпропаганды

Интересно, разглашаю ли я сейчас государственную тайну? Я ведь хорошо помню этот учебник с синим смазанным штампом спецчасти и тетради для конспектов с пронумерованными страницами, для верности прошитые насквозь толстой вощеной нитью.

Совершенно секретно.

Я учился на журфаке МГУ, у нас была военная кафедра. В обстановке секретности нас учили боевой спецпропаганде — искусству сеять раздор в рядах противника с помощью дезинформации и манипуляции сознанием.

Страшное, доложу вам, дело. Без шуток.

Боевая, или «черная», пропаганда допускает любое искажение реальных фактов ради решения пропагандистских задач. Это эффективное оружие, используемое с единственной целью вышибания мозгов противнику.

Метод «гнилой селедки». Метод «перевернутой пирамиды». Метод «большой лжи». Принцип «40 на 60». Метод «абсолютной очевидности».

Все эти методы и техники вы тоже знаете. Просто не осознаете этого. Как вам и полагается. Нас учили использовать техники боевой спецпропаганды против солдат армии противника. Сегодня они используются против мирного населения нашей собственной страны. Уже два года, читая российские газеты или просматривая телевизионные шоу, я с интересом отмечаю, что люди, координирующие в России вброс и интерпретацию новостей, явно учились по тому же учебнику, у того же бодрого полковника или его коллег.

Вот, например, метод «гнилой селедки». Работает так. Подбирается ложное обвинение. Важно, чтобы оно было максимально грязным и скандальным. Хорошо работает, например, мелкое воровство, или, скажем, растление детей, или убийство, желательно из жадности.

Цель «гнилой селедки» вовсе не в том, чтобы обвинение доказать. А в том, чтобы вызвать широкое, публичное обсуждение его… НЕсправедливости и НЕоправданности.

Человеческая психика устроена так, что, как только обвинение становится предметом публичного обсуждения, неизбежно возникают его «сторонники» и «противники», «знатоки» и «эксперты», оголтелые «обвинители» и ярые «защитники» обвиняемого.

Но вне зависимости от своих взглядов все участники дискуссии снова и снова произносят имя обвиняемого в связке с грязным и скандальным обвинением, втирая таким образом все больше «гнилой селедки» в его «одежду», пока наконец этот «запах» не начинает следовать за ним везде. А вопрос «убил-украл-совратил или все-таки нет» становится главным при упоминании его имени.

Или, например, метод «40 на 60», придуманный еще Геббельсом. Он заключается в создании СМИ, которые 60 процентов своей информации дают в интересах противника. Зато, заработав таким образом его доверие, оставшиеся 40 процентов используют для чрезвычайно эффективной, благодаря этому доверию, дезинформации. Во время Второй мировой войны существовала радиостанция, которую слушал антифашистский мир. Считалось, что она британская. И только после войны выяснилось, что на самом деле это была радиостанция Геббельса, работавшая по разработанному им принципу «40 на 60».

Очень эффективен метод «большой лжи», который немного похож на «гнилую селедку», но на самом деле работает иначе. Его суть заключается в том, чтобы с максимальной степенью уверенности предложить аудитории настолько глобальную и ужасную ложь, что практически невозможно поверить, что можно врать о таком.

Трюк здесь в том, что правильно скомпонованная и хорошо придуманная «большая ложь» вызывает у слушателя или зрителя глубокую эмоциональную травму, которая затем надолго определяет его взгляды вопреки любым доводам логики и рассудка.

Особенно хорошо работают в этом смысле ложные описания жестоких издевательств над детьми или женщинами.

Допустим, сообщение о распятом ребенке за счет глубокой эмоциональной травмы, которую оно вызывает, надолго определит взгляды получившего эту информацию человека, сколько бы его потом ни пытались переубедить, используя обычные логические доводы.

Но особенно почитал наш бодрый полковник метод «абсолютной очевидности», дающий хоть и не быстрый, но зато надежный результат.

Вместо того чтобы что-то доказывать, вы подаете то, в чем хотите убедить аудиторию, как нечто очевидное, само собой разумеющееся и потому безусловно поддерживаемое преобладающим большинством населения.

Несмотря на свою внешнюю простоту, этот метод невероятно эффективен, поскольку человеческая психика автоматически реагирует на мнение большинства, стремясь присоединиться к нему.

Важно только помнить, что большинство обязательно должно быть преобладающем, а его поддержка абсолютной и безусловной — в ином случае эффекта присоединения не возникает.

Однако если эти условия соблюдаются, то число сторонников «позиции большинства» начинает постепенно, но верно расти, а с течением времени увеличивается уже в геометрической прогрессии — в основном за счет представителей низких социальных слоев, которые наиболее подвержены «эффекту присоединения». Одним из классических способов поддержки метода «абсолютной очевидности» является, например, публикация результатов разного рода социологических опросов, демонстрирующих абсолютное общественное единство по тому или иному вопросу. Методики «черной» пропаганды, естественно, не требуют, чтобы эти отчеты имели хоть какое-то отношение к реальности.

Я могу продолжать. Учили нас вообще-то целый год, и список методов довольно велик. Важно, однако, не это. А вот что. Методы «черной» пропаганды воздействуют на аудиторию на уровне глубоких психологических механизмов таким образом, что последствия этого воздействия невозможно снять обычными логическими доводами. «Большая ложь» достигает этого эффекта с помощью эмоциональной травмы. Метод очевидности — через «эффект присоединения». «Гнилая селедка» — за счет внедрения в сознание аудитории прямой ассоциации между объектом атаки и грязным, скандальным обвинением.

Проще говоря, боевая спецпропаганда превращает человека в зомби, который не только активно поддерживает внедренные в его сознание установки, но и агрессивно противостоит тем, кто придерживается иных взглядов или пытается его переубедить, пользуясь логическими доводами. Иначе, собственно, и быть не может. Все методы боевой спецпропаганды объединяет единая цель. Она заключается в том, чтобы ослабить армию противника за счет внесения в ее ряды внутренней розни, взаимной ненависти и недоверия друг другу.

И сегодня эти методы применяются против нас самих. И результат, к которому они приводят, ровно тот, для достижения которого они и были созданы. Только взаимная ненависть и внутренняя рознь возникают не в армии противника, а в наших домах и семьях.

Просто выйдите на улицу и посмотрите, как изменилась страна за последние три года. Мне кажется, против собственного населения боевая спецпропаганда работает даже эффективнее, чем против солдат противника.

Наверное, потому, что в отличие от солдат противника мирное население не может себя защитить.

Владимир Яковлев

http://www.sguschenka.com/propaganda/
 
 Top
Смешной Администратор
Отправлено: 24 Августа, 2015 - 09:44:14
Post Id



Ветеран форума


Покинул форум
Сообщений всего: 172
Дата рег-ции: Июль 2014  




А.Орлов, Д.Сидоров. Как делают ТВ-пропаганду: четыре свидетельства

Нижеследующий материал состоит из четырех монологов – трех бывших сотрудников ВГТРК и РЕН ТВ, согласившихся рассказать о своем опыте на анонимной основе, а также Станислава Феофанова, продюсера ТВЦ, который говорил, не скрывая своего имени.

Разговоры с экс-сотрудниками ВГТРК были изначально записаны бывшим заместителем главного редактора канала «Россия 24» и «Россия 2» Александром Орловым, уволенным с телевидения в июле 2013 года за посты в поддержку Алексея Навального. Орлов зафиксировал устные свидетельства нескольких бывших и действующих сотрудников федеральных каналов для своей будущей книги о российском ТВ и поделился с редакций Кольты двумя такими записями. Два других монолога записал и в целом подготовил материал к печати Дмитрий Сидоров.


Бывший сотрудник ВГТРК
Была летучка в феврале 2014 года, когда главный редактор сказал, что начинается «холодная война». Не информационная, потому что про информационную все уже понимали, она началась гораздо раньше. А «холодная», которая для многих была атавизмом. Он сказал, что наступила эпоха, по сравнению с которой 70—80-е — детский лепет, поэтому те, кто участвовать не хочет, могут найти себе какую-нибудь другую сферу деятельности, вне информационного канала. А все остальные — welcome to the club. Ушли единицы, и то не сразу, со временем, спокойно ушли, без особого битья посуды и каких-то разрываний рубах на груди — честь им и хвала и за позицию, и за благоразумие. А все остальные остались.

Люди в топ-менеджменте были, безусловно, неглупые, поэтому все тонкие моменты они обсуждали в самом узком кругу, а не на больших редакционных летучках по 25—30 человек начальников отделов и подразделений. После пятничных летучек в Кремле руководители приезжали на канал, собирали самых приближенных и на двоих-троих проводили встречу. Обозначали все акценты, после этого все спускалось рангом ниже. Политика канала была абсолютно непроницаемой, и это тоже часть «холодной войны» — все было предельно закрыто, никаких открытых обсуждений.

«Хунта», «укропы», «бендеровцы» — это для ведущих, для тех, кто в кадре. Для них эти формулировки оттачивались на узких встречах. Я ни разу не слышал, чтобы они непосредственно звучали в их адрес из уст главного редактора. На редакционных летучках формулировалась повестка. Понятно, что если это Украина, то надо осветить максимально полно, по одному сюжету в день обязательно из Крыма, Донецка, Киева. В марте 2014-го, после референдума, было традиционное задание — из Крыма не меньше одного оригинального сюжета в день, можно больше. Каждый день надо было рассказывать, как Крым развивается, как процветают науки и ремесла, растет благосостояние и радость вновь обретенных граждан.

Политика канала была абсолютно непроницаемой, и это тоже часть «холодной войны» — все было предельно закрыто, никаких открытых обсуждений.

С какой стороны это освещать и давать ли точку зрения людей, которые недовольны, даже никто не обсуждал за ненадобностью, чтобы не тратить время. То же с корреспондентами. Они выполняли абсолютно техническую функцию подставки под микрофон — подойти к нужному спикеру, снять нужный стендап, произнести нужную информацию.

Тех, кто был на войне, военкоров, понять по-человечески можно: с одной стороны, монументальная пропаганда, которая вливалась им в уши от начальников больших до начальников малых, с другой — когда ты находишься на линии фронта и тебя долбят, ты через неделю, две или три (а ребята сидели по 1,5—2 месяца безвылазно) начинаешь ненавидеть тех, кто в тебя стреляет. Вполне естественно, что в их сюжетах акценты были смещены. Но были адекватные корреспонденты, которые не раздували из мух слонов. Когда один снаряд упал — говорили, что один, а не ковровая бомбардировка.

Как я уже говорил, все контролировалось в ручном режиме. Когда были первые минские встречи и шла речь, что будет какой-то мир, был запрет на использование слов «фашисты», «бендеровцы», «хунта». Потом ситуация откатилась обратно, и все возобновилось. Когда Стрелков начал захватывать города, ему предоставлялись все эфирные площадки, включали прямо и криво. Потом надо было его увести в тень, и мы просто перестали его так много показывать.

Пропагандистская машина стала приносить невероятные цифры на фоне этой войны — у «России 24» доли росли поступательно: в 1,5, в 2, в 3 раза по сравнению с довоенным временем. Мы с тобой знаем, что все телевизионщики — адреналиновые наркоманы, а тут война. Настоящая — кровь, кишки разодранные, дырки от снарядов в земле и в домах. Кто-то, может, решил, что это игра, постмодерн, кто-то просто понимает, что на этом можно срубить нехеровые бабки — не на конкретной войне, а просто на хорошем ее освещении: получить в результате новые рычаги, выход на новые финансовые моря. И они целенаправленно работают на результат.

Появилось сразу много стрингеров, которые трудились на нас, куча небольших продакшенов. Они делали видео, дурные с точки зрения качества: кто-то прислал 45-минутный фильм про ДНР, где ополченцы просто ходят туда-сюда, курят, какие-то маловразумительные лайвы, синхроны. Абсолютно нулевой даже с точки зрения пропаганды, просто мутный формат а-ля плохое авторское кино. И это поставили в прайм и повторили четыре раза в выходные. Я спрашивал: «А на хера?» Мне ответили: «Старик, ты ничего не понимаешь, это собирает огромные цифры».
Мы с тобой знаем, что все телевизионщики — адреналиновые наркоманы, а тут война. Настоящая — кровь, кишки разодранные, дырки от снарядов в земле и в домах.

В отличие от грузинской войны, система была заточена идеально. Эта заточка делалась не за три дня и не за летучку. Неделями, месяцами, годами.

Уже никакой войны между каналами, то есть конкуренции, не существовало. Было распоряжение из Администрации президента о том, что хватит мериться и показывать, кто тут более эксклюзивный. Эксклюзив мог быть, только когда кто-то нашел бабушку одного, а кто-то — дедушку другого. А в целом это был массированный поток. Все друг с другом в едином порыве обменивались всем — картинками, спикерами, передавали друг другу контакты. Все стало единым целым. Разные холдинги, разные акционеры, разные медиаструктуры. Появился общий пропагандистский организм.

На канале никаких дискуссий не возникало. В курилке были скорее эмоциональные выплески. И то только между людьми, которые друг другу относительно доверяли. Не все со всеми разговаривали. Была определенная атмосфера недоверия — потенциально кто-нибудь мог донести. Но все друг о друге всё знали. Главреду были известны мои убеждения, и он меня не звал участвовать в обсуждениях, понимая, что мне это не понравится. Меня эта ситуация абсолютно устраивала.

Убежденных, как Мамонтов или Семин, людей, которые верят во все это, не так много. В основном все такие, как Дмитрий Киселев, тролли 50-го уровня — или как он там себя называет. Среди них процентов 40—50 ходило на Болотную, и им все это категорически претило. Но они не уходили, причины банальные — семьи, кредиты. Плюс все понимали, что уходить некуда. Кто-то топил свое горе в вине, кто-то ушел в наркотики, кто-то ни в чем не топил, а уходил во «внутреннюю эмиграцию», в выходные дни читая книжки и стараясь забыть обо всем, что было с понедельника по пятницу. Для меня самого это была, не побоюсь пафоса, трагедия. Я понимал, что в течение полутора лет занимаюсь довольно постыдными делами.

Но 25% было убежденных, считавших, что делают правое дело. Мы с моими друзьями, настоящими, близкими, подавляющее большинство которых к телевидению отношения не имеет, сразу обговорили, что эту тему просто не поднимаем. Все понимают, в каком говне мы варимся, что происходит в стране. Не нужно лишний раз бередить эти раны и топтаться на этих мозолях. Но когда ты сам все это производишь, наверное, через какое-то время люди более слабые начинают в это верить. 86% Путина — это же действительность.

Моя социология, ничем не подтвержденная, кроме моих ощущений, такая. 50% на канале было таких, как я, 25% убежденных, а остальные 25% — просто те, которым абсолютно все по херу. Если бы к власти пришел Ходорковский и организовал свой канал, они бы там работали, если бы к власти пришел фашист, они бы работали на него... Если ситуация вдруг резко поменяется, эти люди не в состоянии будут вернуться к нормальной журналистике и к нормальным стандартам — просто потому, что они их не знают. Нужно будет их всех люстрировать, выкидывать из профессии. Набирать полностью новых, по-другому их учить.

Бывший сотрудник информационного вещания ВГТРК
В пятницу в 12 часов дня была летучка в Кремле, куда приезжали все главные редакторы. Главный редактор нашего канала получал печатный план, где все написано: как, что, кого лучше пригласить в качестве экспертов. Фактически методичку, стопочку листов А4 сантиметром толщиной. Во время этой летучки главный редактор делал какие-то пометки, коррективы прописывались карандашом прямо внутри. Мне приносили часть листов из этой папки, я по ней работал как по плану.

Кремлевскими летучками руководили разные люди. Давным-давно Алексей Алексеевич (Громов. — Ред.) это делал. Насчет Суркова не знаю. Потом их проводил Дмитрий Сергеевич (Песков. — Ред.). Когда пришел Дмитрий Сергеевич, поначалу было ничего. А потом уже так просто к нему стало не подойти — здесь письмо, здесь запишись. Началось какое-то поклонение Пескову, он стал а-ля «Путин — это я». Он этого никогда не говорил, но выглядело это так. А Алексей Алексеевич всегда говорил: «Ребята, обращайтесь, помогу чем надо».

Сейчас вдруг нарисовались какие-то «селекторные совещания с Песковым» утром и вечером. Не знаю, с какого момента. Я думаю, что как минимум в течение двух недель с триумфального возвращения Путина после того, как он пропал. Они по вертушке разговаривают, по этому желтому телефону. Что-то происходит. Не представляю что, слава богу, меня там нет.

Раньше в нашей работе особо ничего не менялось. Было ощущение, что все тихо-мирно, потом начались бесконечные вводные, которые приходили через верх. Сейчас, если на канале обсуждаются ЭТИ решения и ТАКИЕ моменты, всегда звонят сверху или звонят наверх. Главный редактор волен поставить какую-нибудь аварию в Подмосковье или не поставить, но что касается большой политики, войны и мира — у него нет свободы.

Вот, например, был парад в Сербии. Не совсем в честь Путина, в честь Победы, но Путин там, скажем так, присутствовал, хоть и опоздал чуть-чуть. Парад был действительно шикарный, красота была невозможная. «Р-24» забирала сигнал от сербского ТВ и пускала в Москву. Сербы все организовали, мы организовали переводчика, который переводил их телеведущего с парада. Была только маленькая претензия, что переводчик — девушка. Главного редактора в этот момент не было, был замглавного. До этого главред ему сказал: «Мы сколько-то покажем парад, потом уйдем с него в окошко и будем в окошке показывать». Видимо, этот вопрос он не согласовал, и случилось следующее — идет парад, реально очень масштабный, никто не ожидал, и тут замглавного поступает как ему сказал шеф: сколько-то оттранслировал и увел парад в окошко.

Ручной режим распространялся даже на погоду. Вот надо срочно пригласить Вильфанда, чтобы он сказал, что будет страшная зима. Есть общая тенденция нагнетать, что они от нас зависят — сейчас мы вам газ не пустим, и вы все замерзнете. Они и трындели все время: «Нас ждет холодная зима».

Начинается ад, звонит Добродеев три-четыре раза, орет как резаный, чтобы парад вернули на место и транслировали до конца. Орет заодно на тему переводчика-женщины — почему не мужчина переводит? Там такой дэнс был из-за этого парада... Мы, естественно, все вернули, дотранслировали до конца, после этого тоже были звонки: «Да как вы могли, да что вы творите?» Уже давным-давно не было речи, он (Путин — Ред.) уже давно улетел в Милан, а мы все еще транслировали. Вот тебе и решение, которое принял главный редактор, хотя по сути он распоряжается эфиром. Не угадал и огреб.

Один раз рассказали про рабочую встречу Путина с киргизским президентом, которая еще не произошла. Дело в том, что раньше была установка: мы не анонсируем мероприятия с участием президента, кроме крупных и международных или каких-то наших больших а-ля послание Федеральному собранию. Что касается обычных рабочих встреч, мы не анонсируем ни регион, в котором она завтра будет, ничего. Анонс был крайне редко, по особой отмашке. Как правило, мы говорили день в день, почти всегда по факту. Однажды возникла большая проблема, когда корреспондент в прямом включении сказал, что самолет приземлился, а он еще не приземлился. Разница была в пять минут, но был адский скандал. А с Киргизией вообще не очень высокого ума была дама, которая это в эфире говорила, — она сама текста практически не пишет, больше занята своим макияжем. У нее до этого были скандалы с тем, что ничего анонсировать нельзя, и за годы на подкорке у нее осталось это «анонсировать нельзя». И вот она увидела будущее время, сообщение, что встреча скорее всего пройдет на следующей неделе, но по старой привычке сказала «встретился». И где дальше по тексту было «обсудят», она тоже мысленно переделала в «обсудили».


Ручной режим распространялся даже на погоду, были по ее поводу прямые указания. Вот надо срочно пригласить Вильфанда, чтобы он сказал, что будет страшная зима и мы все померзнем. Говоришь: «А если не будет холодной зимы?» Мы понимаем, что зима-то теплая. Но есть общая тенденция нагнетать, что они от нас зависят — сейчас мы вам газ не пустим, и вы все замерзнете. Они об этом и трындели все время: «Нас ждет холодная зима».

Нам так и говорили на летучках: «Делайте больше ада!» Например, сверху говорят, что куда-то надо отправить камеру, на какое-то мероприятие, и люди на летучке спрашивают: «А что там делать? Оно какое-то мутное». Культурный центр при посольстве проводит какие-то чтения, логичный вопрос — зачем камера? Потому что туда придут специальные люди и устроят там шоу. Например, какой-нибудь нужный историк начнет орать: «Вы пытаетесь переврать нашу историю!» Собирают бедных бабулек и дедулек, которые ходят туда годами, и отправляют камеру и специального человека, фактически провокатора.

Прямую линию президента организует по большей части ВГТРК. Что-то Первый канал, что-то ВГТРК, идет своя дележка. Приезжает туда заранее группа, эта группа инструктаж проходит на Старой площади по нескольку раз — что, как, какие регионы выбираем, какие города. Туда едут камеры, заранее много разных людей, они ходят с губернаторами и прочими, организуют встречи с нужными людьми, выбирают тематику, все это согласовывается миллион раз. Есть предпоказ так называемый, как для папы и мамы в театре. Репетиция, полный прогон. Путин на ней не сидит, Песков сидит. Он не отвечает за Путина, конечно, но за всем следит. Стоит съемочная группа и примерно изображает, что будет. Я слышал от людей, которые туда ездили, их прямо колотило, они говорят — прямо умирали от стыда, потому что рассказывали, как старики к съемочной группе подходили со своими вопросами, а эти вопросы просто не могли попасть на прямую линию.
Тут такая ситуация, что телевидения как такового уже не существует. Да хоть ты будешь в отделе культуры работать, тебе скажут: «Этого режиссера мы поддерживаем, а этого нет». Можно расслабиться и получать удовольствие либо не работать и уходить — если совсем падает планка и ты понимаешь, что больше не можешь оставаться.

Сергей Семенов (имя изменено), продюсер (РЕН ТВ)
Я работал на программе «Специальный проект», ушел оттуда год назад. Но я успел застать апрель и май — отделялся Крым, начались первые люстрации после Майдана. У нас был заказ на фильм «Дорогая, у меня революция!» — мы пытались актуальную тему Украины поднять с несколько иного ракурса, с личной стороны: взяли всех лидеров революции, наших положительных крымских и отрицательных лидеров Майдана и попытались показать, как чувствуют себя их жены в ситуации, когда муж говорит «дорогая, у меня революция», как это переживается семьей.

Естественно, для отрицательных персонажей искали не положительные характеристики, что у него жена, дети и мама, а что у него любовницы, личная жизнь со знаком минус. Зайти русским каналом к лидерам антирусской революции было нереально. Мы не могли отправить туда нашу съемочную группу, аккредитация была только у новостных редакций, всех остальных, включая документальных, и тогда, и сейчас на Украину не пускают. Естественно, пришлось что-то додумывать. Поэтому все решалось через стрингеров, но никто из украинских стрингеров не хотел иметь дело с российскими каналами.

Когда мы работали над Музычко, покойным Сашей Билым, одной девушке-стрингеру мы представились как американский канал, а не как российский. Сказали, что мы хотим показать, что он живой человек, что он хороший и за хорошее. В общем, откровенно обманывали.

Людей, которые занимались Майданом, было сложно поймать для съемок, но эта женщина-стрингер была лично знакома с Музычко и смогла с ним договориться, поймала между одним мероприятием и другим. Он, естественно, рассказывал о себе с хорошей стороны, но если вы имели дело с монтажом, вы понимаете, что всегда можно вырезать и смонтировать как нужно. Нам сильно помог его бэкграунд: на общедоступных видео он вел себя очень по-бандитски, ходил с автоматом к чиновникам, хватал их за галстуки. Мы это все поставили встык с его речью, где он со своей угрожающей шрамированной головой рассказывает, какой он белый и пушистый, как он любит ходить на рыбалку, белочек и свою любимую. Вдобавок ко всему этому раскопали видео (впервые показанное за несколько дней до этого на НТВ. — Ред.), где некий человек, очень издалека похожий на бедолагу Музычко, лежит на полу перед девушкой в кресле, которая бьет его в лицо каблуком черного сапога, такое садомазо. Его мы тоже вставили встык между кусками, где он особенно распинается в своей белости-пушистости; получился портрет совершеннейшего маньяка.

Когда мы все это склеили, я очень испугался: а что будет с этой бедной женщиной-стрингером, которая все это организовала? Музычко-то отмороженный наглухо — у него дед был националистом, репрессированным, отец рос на Севере в репрессиях, потом сидел; он потомственно ненавидел советскую власть, ассоциируя ее с русской оккупацией Украины. У него всегда были враги-русские, а друзья — все, кто против них. Мы перепугались: если он увидит то, что мы выпустим, он эту стрингершу просто убьет железной палкой по башке — и все.
Программа должна выйти в среду. В понедельник мы начали придумывать, как мы ее отмажем, придумали длинную схему, а в ночь с понедельника на вторник его расстреляли. И получилось, что у нас последнее его прижизненное интервью — про личную жизнь и экстремальные сексуальные утехи.

Когда он умер, я почувствовал только облегчение за судьбу журналистки. Я человек верующий, я молился: «Господи, как же мне ее спасти? Господи, неужели я этот грех на душу возьму? Мне-то чего — один раз фильм сдал, а ее грохнут, и все». Но рука с неба так вот разрешила все, хотя мы на студии долго шутили потом, что это я Музычко заказал.

Наша программа изменилась чисто тематически: до известных событий нашими главными врагами были некие Ротшильды, Морганы и прочий заговор мирового капитала, который нас то травит через плохую еду, то поднимает или опускает цены на нефть. Когда начались украинские события, враг стал не общим, а конкретным. Но атмосфера в самом продакшене не изменилась. Все то же самое, обед по расписанию, электричка по расписанию. У нас работали и уроженцы Донбасса, и люди с Украины, но никаких проблем с тем, чтобы освещать все как надо, у них не было.

Журналисты и проститутки отличаются только тем, что одни делают это телом, а другие — мозгом. Денежная ситуация наша тоже никак не изменилась, так бывает только в плохих пропагандистских фильмах: «Им стали платить больше, они стали бегать шустрее». Зачем это работодателю? Время эфирное то же, объем продукции тот же. Просто появилась новая горячая тема. Но, конечно, над ней было гораздо интереснее работать, чем над Ротшильдами и Рокфеллерами. Здесь было меньше выдумки и больше фактуры, больше живого материала.

Станислав Феофанов, продюсер (НТВ, РЕН ТВ, ТВЦ)
Начало украинских событий я застал в «Неделе». У Марианны (Максимовской. — Ред.) я работал с Майдана до вывода войск из Крыма. Эта программа значительно отличалась от всего бардака, который творился на РЕН ТВ. Мы пытались рассказывать объективно. Помню, когда захватили здание Донецкой администрации, мы и с ополченцами общались, и ездили за десятки километров говорить с украинскими силовиками. Я всегда удивляюсь, когда рассказывают, что невозможно снять с двух сторон. Все возможно, было бы желание! Помню, нам рассказывал Пушилин: мол, «киевские солдаты объедают местное население». Мы подумали: да, интересная история. Приехали в одну деревню, поговорили с бабушками, они говорят: «Никого не объедают, нормально уживаемся». Пошли к этому взводу, они окапывают танк. Думали, нас сразу начнут вязать, а они прямо ответили: «Расскажем без проблем, про что? Объедаем? Да вы что, у нас полевая кухня». Пока мы разговаривали, подъехали две машины — в одной местные сами привезли им борщ, в другой приволокли сало. Конечно, когда приезжаешь с мыслью, что тут каратели — с ними и говорить не надо, по лицам все видно, — на картинке так и выходит. Но у нас сюжеты были взвешенные, мы давали высказаться обеим сторонам.

Я не помню случаев прямой цензуры на «Неделе». Возможно, какие-то вопросы руководство канала решало с Марианной, но я с этим не сталкивался. Но было ясно, что программа висит на волоске, и разгон «Недели» не стал неожиданностью. Когда сбили «Боинг», рассказывать так, как рассказывали мы, стало нереально. На всех каналах кричали про хунту, карателей, которые сбили самолет. Мы были в отпуске, когда пришла эсэмэска от Марианны: «Дорогие все! Вот настал момент, наша маленькая гордая программа закрывается. Впереди прекрасный новый мир, где будет другая жизнь». Теперь одни на вольных хлебах, другие не работают, кто-то остался на рентэвэшном инфовещании. Я нашел компромиссный вариант.

Передача «Линия защиты» на ТВЦ, где я работаю сейчас, на грани. У нас бывают фильмы типа «Пять обещаний Порошенко», но они больше ироничные, чем пропагандистские. Но я сам делаю выпуски на отвлеченные темы. Напрямую мне снимать пропаганду не предлагают, и я бы не стал. У меня есть сейчас предложения, связанные с кино, поэтому если на канале скажут: «Ты должен сделать то-то» — я отвечу: «Я ничего вам не должен, до свидания».

Конечно, «Линия защиты» — даунгрейд после «Недели», но что делать? Надо же как-то жить. Куча талантливых ребят найти себя на телевидении больше не может, Рома Супер, Лошак в одном из недавних интервью сказал: «Возможно, многим молодым журналистам моя фамилия уже ни о чем не говорит, потому что я пропал с экранов». Вадик Кондаков ездил на какой-то сраный экономический форум снимать рекламные ролики. Мне предлагали и на LifeNews, и на «Звезду», но этим совсем не хочется заниматься.

На ТВЦ мне не приходится переступать через себя, но меня не устраивает, что по соседству с нами выходят продукты сомнительные, не реальная пропаганда, но с отчетливым душком. Телевидение для меня перестало быть творчеством. В первую очередь это касается выбора тем. Есть цензура в оболочке игры под названием «нерейтинговая тема». Я предложил рассказать, кто на 9 мая делал деньги на ленточках и пилотках. Там же что-то стоило по 300 рублей, если 100 тысяч людей это купили, это уже 30 миллионов. Давайте сделаем фильм про бизнес на патриотизме. Нет, это не рейтингово. Лучше расскажем про русскую Вангу, какую-то бабушку, которая что-то там предсказывает. На ТВЦ из десятка тем, которые тебя зажигают, в лучшем случае утверждаются одна-две, в остальном приходится работать над тем, что не по душе.

До РЕН ТВ я работал в «Профессия — репортер» на НТВ вместе с Катей Гордеевой, Андреем Лошаком, оттуда мы ушли, когда начали закручивать гайки, после нашего фильма про протесты 2011—2012 годов. Программу разогнали, оставили только бренд — она все еще выходит, но делают ее люди из энтэвэшного криминала. Мы надеялись, что митинги, волна негодования сдвинут состояние деградации, дамбу прорвут и из этого выйдет свободное телевидение. Тогда люди еще отличали просто НТВ от «Профессия — репортер». Но одной из последних капель стал мой разговор на митинге «похорон НТВ» у здания «Останкино». Меня спросили, как я могу считать себя порядочным человеком, если работаю там, где выходит «Анатомия протеста». Чувства «на кого же мы оставили наш канал» не было — уже понятно было, на кого.

Кто делает настоящую пропаганду на Первом и на «России» — все прекрасно понимают. Ипотека, долги, семейные проблемы. И все-таки я не могу ответить — почему. У меня схожая история: я живу на съемной квартире, осенью буду брать кредит на покупку жилья, но я не понимаю, как можно заливать людям в уши дерьмо. Я всегда думаю в таких случаях о своей матери — она и так уже зомбирована до такой степени, что я иногда не понимаю, о чем с ней говорить, кроме домашних дел. У нее постоянно трещит Киселев, вещает Мамонтов, а я думаю: «Как я могу обманывать свою мать?» Чувствую, что тоже закладываю туда кирпичик.

Раньше мы посмеивались над людьми, которые делают криминальные программы на НТВ. Дико было, когда какой-нибудь корреспондент обманом влезал в квартиру и потом это выходило на федеральном канале, а Миткова рассылала всем письмо: «Посмотрите, ребята, как круто сработали в криминальной дирекции». Мы думали: так нельзя — выбивать электрические пробки, чтобы человек открыл тебе дверь, и потом еще снимать на скрытую камеру. Но волна беспринципных журналистов просто вытеснила тех, кто не мог этим заниматься.

Сейчас время такое, что ты думаешь не о статусе, а больше о совести. Как в глаза-то смотреть? Самому себе в зеркало. Вот просыпаешься и думаешь: «А неплохо я вчера натрындел, да?» Сможешь ли ты с этим жить дальше? Но большинство живет, конечно.


http://www.colta.ru/articles/society/8163
 
 Top
Смешной Администратор
Отправлено: 23 Ноября, 2015 - 11:55:16
Post Id



Ветеран форума


Покинул форум
Сообщений всего: 172
Дата рег-ции: Июль 2014  




Не говорить кремлевским языком.
В Чехии представили просветительский проект "Современная российская пропаганда"


17 ноября в Чехии отмечают очередную годовщину "бархатной революции" 1989 года. Падение коммунистического режима означало и крах мощной системы государственной пропаганды, построенной этим режимом. Но нынче Чехии угрожает другая пропаганда – кремлевская. Во всяком случае так утверждается в очередном ежегодном докладе Информационной службы безопасности – контрразведки Чешской республики. Обеспокоена размахом пропутинской информационной активности и гуманитарная организация "Человек в беде", накануне праздника запустившая образовательный проект "Современная российская пропаганда", рассчитанный на учащихся средних школ, студентов вузов и преподавателей.

Ведущий проекта Карел Страхота рассказал о нем Радио Свобода.

– Как и почему возникла идея образовательного "контрпропагандистского" проекта?

– Мы уже семь лет занимаемся проектами, связанными с медиасредой. Пытаемся рассказать и показать молодым людям, как отличить информацию от дезинформации, как не стать жертвой информационной манипуляции. Поэтому, когда стало ясно, что чешская аудитория подвергается довольно массированной обработке российской пропагандой, мы решили уделить особое внимание этой теме. Так возникли эти пять довольно обширных лекций, посвященных разным аспектам современной российской пропаганды.


– Как именно вы подошли к этой теме?

– Одна лекция посвящена тому, как пропаганда работает с собственно российской аудиторией. Другая тема – работа на зарубежную публику, ее мы разбираем на примере телеканала RT (Russia Today). Третья – как это делается здесь в Чехии: представляем вниманию учащихся и учителей различные пророссийские веб-сайты, которых здесь возникло немало, и особенности их работы. Прежде всего обращаем внимание на то, как распространяются неподтвержденные или откровенно фейковые сообщения, в том числе через социальные сети. Четвертая тема нашего проекта – информационная война, связанная с конфликтом на Украине. И, наконец, пятая – сопоставление советской пропаганды в период вторжения в Чехословакию в 1968 году и современной российской пропаганды в ходе украинских событий. Технически это в каждом случае аудиовизуальный продукт (документальный фильм, фрагменты различных материалов СМИ и интернет-медиа), к нему прилагается набор наиболее типичных вопросов по данной теме и, наконец, комментарий эксперта, который на эти вопросы пытается ответить. Есть там и другие полезные материалы – например, словарик наиболее часто встречающихся терминов по той или иной теме.

– Вы говорите только о российской пропаганде или затрагиваете и общие вопросы: пропаганда как явление, история пропаганды и так далее?

– Те пять лекций, о которых мы сейчас говорим, посвящены современной российской пропаганде. Но, как я уже сказал, мы темой пропаганды занимаемся не первый год. У нас был большой проект, посвященный коммунистической пропаганде. А в самом начале было и то, о чем вы говорите, – проект, посвященный типам массовой информации как таковой, в том числе и пропаганде, со множеством самых разных примеров, исторических и современных.

– Вы говорите только о российской пропаганде или затрагиваете и общие вопросы: пропаганда как явление, история пропаганды и так далее?

– Те пять лекций, о которых мы сейчас говорим, посвящены современной российской пропаганде. Но, как я уже сказал, мы темой пропаганды занимаемся не первый год. У нас был большой проект, посвященный коммунистической пропаганде. А в самом начале было и то, о чем вы говорите, – проект, посвященный типам массовой информации как таковой, в том числе и пропаганде, со множеством самых разных примеров, исторических и современных.

– Можете привести пример какого-то российского пропагандистского сообщения, которое "имело успех" в Чехии?

– Ну хотя бы проезд этой весной через нашу территорию колонны войск и бронетехники НАТО. Они возвращались на базу в Германию с учений в странах Балтии. В этот момент здешние пророссийские веб-сайты сообщали о том, чего вообще не было: о неких многотысячных демонстрациях протеста против нарушения суверенитета Чешской Республики! Мы эту историю тоже использовали в нашем проекте.

– Как вы собираетесь распространять ваши лекции?

– Во-первых, все они доступны на нашем сайте, там нужно зарегистрироваться. Во-вторых, мы предлагаем семинары для педагогов – с возможностью более подробного разъяснения и обучения. Судя по первым отзывам, интерес есть, и изрядный, – говорит сотрудник чешской гуманитарной организации "Человек в беде", ведущий просветительского проекта "Современная российская пропаганда" Карел Страхота.

О том, что представляют собой прокремлевские интернет-серверы в Чехии и как они работают, рассказывает руководитель Центра изучения новых масс-медиа Института информационных исследований при Карловом университете (Прага) Йозеф Шлерка:

– Если почитать некоторые чешские СМИ или проштудировать открытую часть ежегодного отчета контрразведки, складывается впечатление, что прокремлевские медиапроекты растут здесь как грибы после дождя. Портал Neovlivni.cz даже составил список наиболее заметных таких проектов. По вашим наблюдениям, это так? И если да, то почему это происходит?

– Да. Если иметь в виду веб-сайты, чья информационная картина и оценки событий в целом идентичны тем, что предлагает российский официоз, то таких сайтов у нас уже можно насчитать десятки. Некоторые из них совсем маленькие, они начинали в качестве, назовем это так, альтернативных или конспирологических. Скажем, какой-нибудь сайт, сильно недовольный деятельностью Бильдербергского клуба. Для них позиция нынешнего российского руководства – это своего рода альтернатива тому, что им кажется заговором "мирового правительства". Есть более крупные новые проекты, например, AENews, которые выглядят как полностью разделяющие нынешнюю политическую линию Москвы. В большинстве таких случаев трудно утверждать, что эти сайты напрямую проплачены из российских источников, но вполне очевидно, что они находятся под политическим влиянием Кремля.


– Какого рода аудиторию привлекают такие серверы? Кто эти люди: те, у кого в голове уже сложилась определенная система взглядов, и они ищут подтверждения того, что правы, или же те, кто находится в свободном информационном поиске?

– Мне кажется, тут действуют еще несколько факторов. Изначально речь идет о маргинальных проектах. Но они расширяют свой охват и влияние на общественное мнение с помощью социальных сетей или поисковых систем. Пример: у вас есть, скажем, 40–50 сайтов, одновременно распространяющих некую новость (неважно, подлинная она, искаженная или откровенный фейк). Вы натыкаетесь на нее, допустим, в "Фейсбуке", хотите проверить, что к чему, задаете ключевые слова в поисковик. Очень велика вероятность, что на первой странице результатов поиска у вас будут сообщения как раз тех самых сайтов – и вы можете подумать, что новость верна, раз "все об этом пишут". Тут уже надо анализировать, кто такие эти "все", а не каждый интернет-пользователь на это способен.

В социальных сетях механизм другой: там велика сила авторитетного мнения. Случается, что политики или другие известные люди размещают на своих аккаунтах в социальных сетях непроверенную информацию, которая им кажется правдивой (например, по причине, которую я описал выше – "все пишут"), и тогда возникает кумулятивный эффект: ну смотрите, ведь это точно правда, раз даже такой человек, как N, это подтверждает, думают другие пользователи. И становятся жертвами информационной ловушки. Таковы два основных механизма. Есть и другие детали – например, слиппер-эффект: так называют особенность восприятия, когда человек быстрее забывает источник информации, чем ее содержание. Случается так, что мы читаем новость, которой не верим, так как не доверяем ее источнику, но со временем забываем об этом источнике, однако воспоминание "что-то такое я уже слышал" у нас остается.

– Вы знаете примеры действия подобных схем, примененных прокремлевскими СМИ?

– Яркий пример: "новость" о том, что массовые выступления противников президента Милоша Земана год назад организовало посольство США в Праге. Она появилась на сайте aeronet.cz (AENews), о котором я уже говорил, и оттуда ее взяли другие серверы, пусть не официальные или очень известные, но всё же обладающие определенной позитивной репутацией. Дальше она пошла гулять по соцсетям и стала частью общественной дискуссии – даже, помнится, была какая-то непрямая реакция из Града (резиденция президента Чехии. – РС). Пока не выяснилось, что вся эта информация абсолютно вымышленная.
Но есть и более тонкие материи. Это работа с языком новостей. Система "альтернативной" информации, которую я пытаюсь анализировать, направлена на то, чтобы размывать этот язык, исподволь его менять. Возьмем конфликт в Сирии. Изначально основные его стороны описывались нашими СМИ как "Исламское государство" (группировка признана террористической в ряде стран, в том числе в России. – РС), режим Асада и антиасадовская оппозиция. Постепенно, по мере того как в конфликт втягивалась Россия, происходило фактическое слияние в информационном пространстве тех, кто воюет против Асада, до полного неразличения между ИГ и оппозицией. То же в случае с конфликтом на Украине: тема "фашистской киевской хунты", вброшенная в интернет-пространство в том числе и поставщиками "альтернативной" информации, привела к тому, что даже солидные чешские СМИ вдруг растерялись: хорошо, а как тогда называть тех, кто воюет против украинских войск? Это кто – повстанцы, сепаратисты, террористы? Все это примеры разрушения самого языка медиа, а это мне кажется даже более опасным, чем вброс в информационное пространство какой-то фальшивой новости.

– В чем причина успеха этих манипуляций?

– Мне кажется, пропутинской пропаганде в нашей стране удается использовать настроения определенной части общества, ее недовольство. Неслучайно многие из этих проектов, как я уже сказал, изначально были связаны с сайтами, которые и до этого пропагандировали то или иное альтернативное мировоззрение. Сегодня же мы видим там многие аспекты социальной критики: темы судебных ошибок, недоверия к государству как таковому. Пропаганда "цепляется" за недовольных, разочарованных, фрустрированных. Это своего рода вирус, – считает медиааналитик Йозеф Шлерка из пражского Карлова университета.

http://www.svoboda.org/content/a...le/27369044.html
 
 Top
Смешной Администратор
Отправлено: 25 Ноября, 2015 - 19:22:25
Post Id



Ветеран форума


Покинул форум
Сообщений всего: 172
Дата рег-ции: Июль 2014  




Суворов: Война без победы

– Когда вы начали работу над своей новой книгой "Основы шпионажа"?
– 13 июня 1978 года, на третий день после того, как убежал в Великобританию из резидентуры Главного разведывательного управления в Женеве. Моей первой идеей было написать книгу о работе советской военной разведки, но была более важная задача – написать книгу про 1941 год. Сначала я ее назвал "Хотят ли русские войны". Много лет спустя это предварительное название превратилось в "Ледокол". Тема "Ледокола" бесконечная и бездонная, одна книга потянула за собой другие. И вот только через 30 с лишним лет вернулся к своим давним замыслам.
– Точнее, 37 лет спустя. Вам не кажется, что за это время ваши знания и опыт разведчика, мягко говоря, устарели?
– (Хохочет). Давайте опубликуем отдельные главы моей будущей книги и вы поймете, как не правы. Конечно, в XXI веке из космоса можно видеть все, спутники различают самые мелкие предметы на Земле. Отсюда вопрос: зачем же сегодня нужна агентурная разведка? Не завершилась ли славная история шпионов в прошлом тысячелетии? Я утверждаю, что нет! Спутник видит то, что происходит в данный момент, а шпион – то, что случится завтра, через неделю и через 10 лет. Спутник видит крышу президентского дворца, но не видит сейфа в кабинете и уж точно не может в тот сейф заглянуть, а шпион может! Принципы шпионажа вечны и не изменились со времен Римской империи, древнего Египта и Вавилона. Во все времена правители желали знать, что замышляют их враги, соперники и соседи. Методы добычи информации вырабатывались и совершенствовались веками. Так что мои знания и опыт добывающего офицера ГРУ не устарели.
В книге я объясняю, как устроена военная разведка, за какой информацией она охотится, как добывать, оценивать и проверять данные, как вербовать, даю практические советы будущим шпионам....


http://gordonua.com/publications...onec-106136.html
 
 Top
Страниц (1): [1]
« СИТУАЦИЯ В УКРАИНЕ »


Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
 




Powered by ExBB
ExBB FM 1.0 RC1 by TvoyWeb.ru
InvisionExBB Style converted by Markus®

[Script Execution time: 0.0274]     [ Gzip Disabled ]