"Чатумская" сутра

Так я слышал. Однажды Бхагаван находился в Чатуме в миробалановой роще. В то время пятсот монахов, возглавляемые Шарипутрой и Маудгальяной, как раз добрались до Чатумы, чтобы повидать Бхагавана. Местные монахи здоровались с пришлыми монахами, указывали им места ночлега, показывали им места, ку- да положить верхнюю одежду и миски, и все при этом очень шумели и галдели. Тут Бхагаван окликнул Ананду: "Что за шум, что за галдеж, Ананда? Рыбаки, что ли, сеть вытащили?" Ананда ответил: "Это пятсот монахов пришли вместе с Шарипутрой и Маудгальяной, для того, чтобы повидать Бхагавана." Будда сказал: "Созови ко мне этих монахов Ананда." Когда монахи собрались, Бха- гаван вновь спросил их: "Что за шум, что за галдеж? Рыбаки, что ли, сеть вытащили?" Монахи объяснили: "Это пятсот монахов пришли вместе с Шарипу- трой и Маудгальяной, для того, чтобы повидать Бхагавана." Будда сказал:
"Ступайте, монахи, я вас распускаю. Вы не можете более жить при мне." -
"Да, почтенный", - отвечали эти монахи Бхагавану, встали, попращались с Бхагаваном, обошли его с правой стороны, свернули постели, взяли верхнюю одежду и миски и ушли.

А в то время чатумские шакьи находились по какому-то своему делу в доме собраний. Увидели чатумские шакьи этих монахов издалека еще; завидев их, они подошли к ним и спросили: "Куда же это вы идете, почтенные?" - "Рас- пустил Бхагаван общину монахов, любезные." - "Да вы, почтенные, посидите здесь, вдруг нам удастся умилостивить Бхагавана." - "Да, любезные." И чатумские шакьи направились к Бхагавану. Придя, они приветствовали Бхага- вана и сели подле. И, сидя возле Бхагавана, чатумские шакья сказали ему:
"Почтенный! Пусть будет Бхагаван благосклонен к общине монахов, пусть наставляет Бхагаван общину монахов. Как прежде, почтенный, Бхагаван сер- дечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов. Ведь есть, почтенный, монахи, принявшие по- стриг недавно, только что пришедшие к этому учению-наставлению. Если не будут они видеть Бхагавана, переменятся они, захиреют. Как молодые всходы, не получая воды, переменятся и захиреют, так и те монахи переменятся и за- хиреют. Или как малый теленок, не видя матери, переменится и захиреет, так и те монахи переменятся и захиреют. Поэтому, почтенный, как прежде, почтен- ный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бха- гаван сердечно относится к общине монахов."

А Брахма, владыка мира, узнав своею мысылью помышления Бхагавана, исчез из мира Брахмы и так же быстро, как сильный мужчина прямую руку согнет или со- гнутую выпрямит, внезапно появился перед Бхагаваном. Он обнажил правое пле- чо, почтительно сложил ладони и обратился к Бхагавану: ""Почтенный! Пусть будет Бхагаван благосклонен к общине монахов, пусть наставляет Бхагаван общину монахов. Как прежде, почтенный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов. Ведь есть, почтенный, монахи, принявшие постриг недавно, только что прише- дшие к этому учению-наставлению. Если не будут они видеть Бхагавана, пере- менятся они, захиреют. Как молодые всходы, не получая воды, переменятся и захиреют, так и те монахи переменятся и захиреют. Или как малый теленок, не видя матери, переменится и захиреет, так и те монахи переменятся и захиреют. Поэтому, почтенный, как прежде, почтенный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов."

И чатумским шакьям с Брахмой, владыкой мира, удалось умилостивить Бхагавана притчами о всходах и малом теленке. Тут достопочтенный Маудгальяна окликнул монахов: "Вставайте, любезные, берите свои верхние одежды и миски. Умилости- вили Бхагавана чатумские шакья и Брахма, владыка мира, притчами о всходах и малом теленке." - "Да, любезный." И монахи пришли к Бхагавану. И Бхагаван спросил Шарипутру, сидевшего возле него: "О чем ты думал, Шарипутра, когда я распустил общину?" - "Я тогда подумал, почтенный: теперь Бхагаван будет без- заботно пребывать в счастливом состоянии, очевидном уже в этой жизни, и мы тоже." - "Остерегись, Шарипутра, остерегись, Шарипутра! Не следует тебе впредь иметь таких мыслей." И Бхагаван окликнул достопочтенного великого Мау- дгальяну: "О чем ты думал, Маудгальяна, когда я распустил общину?" - "Я тогда подумал, почтенный: теперь Бхагаван будет беззаботно пребывать в счастливом состоянии, очевидном уже в этой жизни, а мы с достопочтенным Шарипутрой будем опекать общину." - "Хорошо, хорошо, Маудгальяна! Или я могу опекать общину, или Шарипутра с Маудгальяной."

И Бхагаван обратился к монахам: "Есть, о монахи, четыре опастности, которых следует остеригатся тому, кто входит в воду. Вот они: это опастность от волн, от крокодилов, от водоворотов, от гавиалов. Так же, о монахи, есть четыре опасности, которых следует остерегаться тому, кто последовал этому учению- наставлению, принял постриг и ушел из дому в бездомность. Вот они: это опас- ность от волн, от крокодилов, от водоворотов и от гавиалов.

Вот что такое опастность от волн: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает): "Вы- брался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот." И вот такого монаха товарищи его по брахманскому житию начинают учить и наставлять: "Подходить надо так-то, отходить надо так-то, смотреть надо так-то, глядеть надо так-то, сгибаться надо так-то, выпрямляться надо так-то, постель, верхнюю одежду, миску содержать так-то." Начинает он думать: "Пока я жил в доме, я сам других учил и наставлял. Они мне, по-моему, в сыновья и во внуки годятся, а еще думают, что им можно меня учить и наставлять." Оставляет он ученичество и возвращается к худше- му. Опасностью от волн, монахи, называется гнев и возмущение.

Вот что такое опасность от крокодилов: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает):
"Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот." И вот такого монаха товарищи его по брахманскому житию начинают учить и наставлять: Эту твердую пищу тебе можно есть, эту твердую пищу тебе нельзя есть, эту мягкую пищу тебе можно есть, эту мягкую пищу тебе нельзя есть, эту жидкую пищу тебе можно есть, эту жидкую пищу тебе нельзя есть; это питье тебе можно пить, этого питья тебе нельзя пить. Раз- решенную твердую пищу тебе можно есть, неразрешенную твердую пищу тебе не- льзя есть, разрешенную мягкую пищу тебе можно есть, неразрешенную мягкую пищу тебе нельзя есть, разрешенную жидкую пищу тебе можно есть, неразре- шенную жидкую пищу тебе нельзя есть; разрешенное питье тебе можно пить, не- разрешенное тебе нельзя пить. Вовремя можно твердую пищу есть, не вовремя нельзя твердую пищу есть, вовремя можно мягкую пищу есть, не вовремя нельзя мягкую пищу есть, вовремя можно жидкую пищу есть, не вовремя нельзя жидкую пищу есть; вовремя можно питье пить, не вовремя нельзя питье пить." Начина- ет он думать: "Пока я жил в доме, я из твердой пищи что хотел то и ел, чего не хотел того и не ел, из мягкой пищи что хотел то и ел, чего не хотел того и не ел, из жидкой пищи что хотел то и ел, чего не хотел того и не ел; что хотел то и пил, чего не хотел того и не пил. Когда хотел твердую пищу, тогда и ел, когда не хотел твердую пищу, тогда и не ел, когда хотел мягкую пищу, тогда и ел, когда не хотел мягкую пищу, тогда и не ел, когда хотел жидкую пищу, тогда и ел, когда не хотел жидкую пищу, тогда и не ел, когда хотел пить, тогда и пил, когда не хотел пить, тогда не пил. Разрешенную твердую пищу ел, и не разрешенную твердую пищу ел, разрешенную мягкую пищу ел, и не разрешенную мягкую пищу ел, разрешенную жидкую пищу ел, и не разрешенную жидкую пищу ел, разрешенное пил, и не разрешенное пил. Верующее миряне подают мне днем, но не вовремя прекрасную твердую и мягкую еду, а эти мне, похоже, рот затыкают." Оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Это, монахи, называется: испугался человек крокодилов, оставил ученичество и вернулся к худшему. Опасность от крокодилов, монахи, называется чревоугодие.

Вот что такое опасность от водоворотов: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает):
"Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот." И вот такой монах встает рано поутру, надевает верхнюю одежду, берет в руку миску и входит за подаянием в деревню или торжок, не оберегая тело, не оберегая речь, не поставив памятывание, не обуздав органы чувств. Видит он там хозяина дома или сына хозяина дома, удовлетворяющего и тешащего все свои чувства пятью усладами. Начинает думать: "Пока я жил в доме, я ведь тоже удовлетворял и тешил все свои чувства пятью усладами. Есть наслаждение в мирской жизни; можно и насла- ждаться, и творить благие дела." Оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Это, монахи, называется: испугался человек водоворотов, оставил ученичество и вернулся к худшему. Опасность от водоворотов, монахи, называется чувственные услады.

Вот что такое опасность от водоворотов: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает):
"Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот." И вот такой монах встает рано поутру, надевает верхнюю одежду, берет в руку миску и входит за подаянием в деревню или торжок, не оберегая тело, не оберегая речь, не поставив памятывание, не обуздав органы чувств. Видит он там женщину, плохо прикрытую, полуодетую. От видения этой плохо прикрытой, полуодетой женщины страсть сотрясает его мысли, и он с мыслями, сотрясенными страстью, оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Это, монахи, называется: испугался человек акул, оставил ученичество и вернулся к худшему. Опасность от акул, монахи, называется женщина.

Таковы, о монахи, четыре опасности, которых следует остерегаться тому, кто последовал этому учению-наставлению, принял постриг и ушел из дому в без- домность."

Так сказал Бхагаван. Монахи восхищенно восприняли сказанное им.